Театры

• Московский театр «Мастерская П. Фоменко»
• [схема зала]

• 31 мая, 19:00

Сценическая композиция в 2-х актах по одноименной повести (2ч20м,)

Автор: Л.Н. Толстой
Автор композиции и постановщик: Петр Фоменко
Маша: Ксения Кутепова
Сергей Михайлович: Алексей Колубков
кавалеры на балу: Илья Любимов, Кирилл Пирогов
Катерина Карловна, леди Сазерленд: Галина Тюнина

Счастье – понятие неуловимое и непредсказуемое. И особенно непостижимое для юного существа, которое еще толком не знает, чего хочет, а лишь тяготится скукой и однообразной монотонностью жизни. Рядовой житейский эпизод о женитьбе 36-летнего опекуна на своей юной 17-летней подопечной превратился в спектакле Петра Фоменко в смешное и грустное повествование о хрупкости человеческих взаимоотношений и коварстве закономерных случайностей, об обманчивости романтических надежд и непрочности долгожданного счастья. Словно легкий ветерок порхает по сцене порывистая, чистая Маша (Ксения Кутепова), подхваченная стремительной музыкальной волной. А вокруг нее все так зыбко и переменчиво, так притягательно и пугающе ново. Для этого пылкого существа, не знающего, куда приложить свои силы и нерастраченную энергию молодости, многое в жизни открывается впервые. И потому так легко попадает Маша в ловушки, коварно расставленные реальностью, так скоро пленяется внешним блеском светской жизни. И оттого так болезненны ее разочарования и потери, так по-детски наивны и жестоки обвинения в адрес мужа, оставившего ее одну среди пороков и соблазнов. Сергей Михайлович Алексея Колубкова в сравнении с героем Сергея Тарамаева – первого исполнителя роли – более серьезен, рассудителен и одновременно добродушно покладист. В нем меньше порывистости и утонченности, но больше осознания скоротечности и невозвратности утраченного счастья. Все без исключения участники спектакля с легкостью, изяществом и ювелирной точностью плетут тонкое кружево человеческих взаимоотношений. И вся атмосфера сценического действия, напоенная музыкой, птичьим щебетанием, переменчивой игрой света, кажется такой теплой, по-домашнему уютной и одновременно тревожной, окрашенной горьким послевкусием утраты. Сам же спектакль смотрится на одном дыхании, мгновенно захватывает и не отпускает до финала.